Модест Колеров: Это правильные и долгожданные действия. Но тринадцать часов Россия ничего не предпринимала. Если подходить технологически, я думаю, что из эти тринадцати часов ожидания, которые имели тяжелейшие последствия для всех нас, и были погибшие люди, значительная часть времени все-таки была посвящена подготовке и техническому осуществлению тех долгожданных решений, которые были осуществлены.

Но нельзя не сказать о том, что первые реакции нашего МИДа и спецпредставителя МИДа Юрия Петрова, который на момент агрессии находился в Тбилиси, были из рук вон отвратительными. Если называть вещи своими именами, то первое заявление МИДа по поводу подготовки агрессии, собственно, стимулировало эту агрессию. Более того, в этом заявлении, в котором содержался призыв к взаимной сдержанности, возлагалась практически равная ответственность за безобразия на осетинскую и на грузинскую сторону. Ни слова не говорилось о российских обязательствах по безопасности Южной Осетии, ни слова не говорилось о нашем долге защищать соотечественников, российских граждан. Это и было той попыткой умиротворения агрессора, которая наверняка была оценена грузинской стороной как фактор, облегчающий эту агрессию. А заявления представителя МИДа в зоне конфликта в первые вечерние часы агрессии 7 августа о том, что теперь все увидят, что Грузию не надо брать в НАТО, были, прямо скажу, глупыми, вредными и предательскими. Потому что именно в поставлении этого конфликта в контекст якобы торга России с Западом по поводу НАТО и состоит антироссийская пропаганда с Запада, из Грузии, откуда бы то ни было. Именно формула о том, что Россия имеет своей целью в Южной Осетии не защиту своих интересов, не защиту своих людей, а просто шахматную доску, на которой она якобы может торговать судьбой Южной Осетии в обмен на невступление Грузии в НАТО, - это и есть самое позорное, самое бессмысленное толкование нашей позиции. И вот этим своим "бляканьем" этот глубоко заслуженный дипломат своими руками подтвердил самые позорные антироссийские пропагандистские ходы, и теперь нам всем очень долго придется отмываться от этого. Я понимаю, что он свою судьбу связывает с карьерой там, на Западе, а мы остаемся жить здесь. Но допускать в момент начала войны такие позорные и предательские высказывания, я думаю, является просто признаком профессиональной непригодности.